Я улыбнулась и прошла дальше, навстречу оглушительной тишине в своих ушах. Мы не разорвали их сегодня. Мы их заморозили. Мы превратили нашу арену в ледяную крепость еще до начала игры. Акулам предстояло теперь не играть в хоккей. Им предстояло пытаться растаять лёд. И я знала — у них ничего не выйдет. Потому что мы уже заявили. Мы уже были. I Am. И это было законом.
Глава 70. Тим
Когда я стоял в туннеле, слушая заключительные аккорды «I Am», мир изменился. Это не была музыка, которую слышишь ушами. Это был пресс. Звук, который не гремел, а давил. Он выжимал из воздуха всё лишнее — суету, нервы, пустые надежды. Оставлял только холодный, тяжёлый, неоспоримый факт: мы здесь. Мы — стена.
И этот факт осел в костях, заменив собой предыгровое напряжение. Не было больше дрожи в коленях или сухости во рту. Была только уверенность. Такая же твёрдая и холодная, как лёд под коньками.
Туннель выплюнул нас на арену под привычный рёв трибун. Но и рёв был другим. Он не ослеплял, не давил. Он был… фоном. Мощным, но не главным. Главное было внутри — тот самый пульс, который теперь бился в такт нашему дыханию. Я посмотрел на своих. У Дина взгляд был остекленевшим от концентрации, как у снайпера. У Келлера — спокойным и жёстким. Даже молодой Ларссон не метался глазами, а смотрел прямо перед собой, сжав клюшку. Их зарядили. Не адреналином, а сталью.
ПЕРВЫЙ ПЕРИОД
«Акулы» вылетели, как и предполагалось — озверевшими. Они лезли на силовой, на провокации, на драку. Они пытались вызвать пожар. Но пожара не выходило. Их ярость разбивалась о наш порядок. Мы играли скучно. Невероятно, тошнотворно скучно. Мы не бросались в контратаки при первой возможности. Мы выносили шайбу, закатывали её в зону и начинали свой, монотонный, давящий цикл. Контроль. Терпение. Они метались, пытаясь отобрать, совершали ошибки. Мы не использовали их сразу. Мы просто продолжали давить.
Их главный громила попытался зацепить Дерека после свистка. Дерек даже не обернулся. Просто покатил к нашей скамейке, игнорируя выкрики. Это было показательно. Мы не просто избегали драк. Мы их не замечали. Как не замечают назойливых мух у неприступной скалы.
ВТОРОЙ ПЕРИОД
Начался с их бешеного прессинга. Они получили два быстрых броска в створ, но Блейз, наш ледяной монах в воротах, был непоколебим. Каждый его сейв был не чудом, а логичным продолжением того состояния, что задала Ана. Он был частью стены. Самой надёжной её частью.
А потом случилось. Наша скучная, методичная игра принесла плод. Они, вымотанные и взбешённые собственной беспомощностью, совершили глупейшую ошибку в центре — пас поперёк своей зоны, не глядя. Мой крюк оказался в нужном месте в нужное время. Один касательный перехват, короткий рывок, и я уже видел только угол, куда нужно положить шайбу. Не бросок, а точное размещение. 1:0.
Трибуны взорвались, но на льду мы лишь собрались у скамейки, похлопали друг друга по шлемам. Без ликования. Без криков. Так, деловое одобрение. Работа сделана. Только часть работы.
ТРЕТИЙ ПЕРИОД
Они сломались. Это было видно. Их игра превратилась в отчаянный, но бестолковый штурм. Они бросались в атаку поодиночке, ломали построение. Мы же лишь сильнее сжали тиски. Контролировали шайбу, тратили время, заставляли их бегать без смысла и надежды.