— Это хорошая тишина, — сказал я. — Это тишина после сделанного дела.
Мы допили чай, и я повёл её в спальню. Сегодня не было места страсти или нежности. Была только потребность в близости, в простом человеческом тепле после пережитого коллективного экстаза и напряжения. Мы легли, я обнял её, прижал к себе спиной к груди, чувствуя, как её тело постепенно отпускает последние остатки сценического зажима, превращаясь в тёплый, уязвимый комок усталости.
— Тим, — прошептала она уже в полусне.— А?— А что дальше? Полуфинал. Другие соперники. Другая… музыка.
— Дальше, — сказал я, целуя её в макушку, — мы с тобой выспимся. Потом ты с парнями придумаешь что-нибудь новое, ещё более убийственное. А мы с ребятами выйдем на лёд и сделаем то, что умеем. Как всегда.
Она тихо рассмеялась, едва слышно.— Просто как всегда.— Именно. Потому что теперь это и есть наше «всегда». С тобой. С твоей музыкой.
Она что-то пробормотала в ответ, но слова уже тонули в сонной глубине. Я лежал, слушая её ровное дыхание и тот самый, редкий, драгоценный звук — звук полного, абсолютного покоя. Мы выиграли не только серию. Мы выиграли сегодня эту тишину. Этот мир. Этот дом.
И я знал — чтобы защищать это, мы будем готовы на всё. На любую музыку. На любую войну.
Глава 73. Ана
Утро после победы было не просто солнечным. Оно было резким. Свет резал глаза, звуки казались слишком чёткими, будто мир сбросил с себя все фильтры. Тело помнило вчерашнее напряжение, но мозг уже рвался вперёд. «Свип» над «Акулами» был блестящей точкой, но не концом предложения. Это была запятая. А за ней начинался новый абзац — полуфинал. Другие соперники. Другая битва.
И другая песня.
Мелодия вертелась в голове ещё с той ночи, когда я смотрела хайлайты возможных соперников. Нужно было нечто… иное. Не ярость войны, не ледяная несокрушимость, не кайф победителя. Нужно было разоблачение. Холодное, беспощадное вскрытие сущности. Песня-приговор, песня-рентген, которая покажет новому врагу его же слабость, его внутреннюю гниль, ещё до того, как он ступит на наш лёд. И я знала — идеальным оружием станет мощь и грохот Hidden Citizens, их трек «You're No Good». Не просто заявление. Это был бы ультиматум, высеченный в звуке.
В студии воздух ещё пахло вчерашним электричеством. Джеймс уже был там, перебирая на басу тяжёлые, зловещие аккорды, похожие на первые раскаты далёкой грозы.— Чувствуется, — сказал он, не отрываясь от грифа. — После кайфа — расплата. После вечеринки — суд.— Именно, — кивнула я, подходя к синтезатору. — Мы не будем их бояться. Мы не будем доказывать, что мы сильнее. Мы просто… обнажим их. Покажем им и всем, кем они являются на самом деле. Ничем.
Я запустила семпл — не мелодию, а нарастающий, параноидальный гул, как нарастающее напряжение перед падением гильотины. Затем врубила жёсткий, механический бит, похожий на лязг гигантских шестерёнок бездушной машины. Это был звук беспристрастного приговора.
Мэттью влился без слов. Его ударные не били — они дробили. Каждый удар по малому барабану был отзвуком захлопывающейся тюремной двери. Тарелки резали воздух пронзительным, металлическим визгом агонии.