— Нет, я не про это. Я… мы встретились взглядом.
В трубке повисла пауза, такая редкая для Элизы.
— Взглядом? — наконец переспросила она, и в голосе появилась заинтригованная осторожность. — Ты имеешь в виду, он мельком глянул на тебя, и ты поймала этот взгляд?
— Это был не мимолётный взгляд, — прошептала я, закрывая глаза, будто это могло вернуть ту картину. — После их ссоры, он стоял весь разбитый. А потом медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Словно… словно искал что-то в толпе и вдруг нашёл. Или не нашёл, а… узнал.
— Ссоры? Эта истеричка видимо опять была чем — то недовольна. Гребанная Джулия Смит! И как он с ней еще встречается… Ладно, сейчас не о ней. Что там было дальше?
— Это длилось всего несколько секунд. Но в этих секундах было всё. Вся его усталость, вся отстранённость от праздника вокруг, всё то одиночество, которое висит на нём, как второй, невидимый свитер. Он смотрел не на болельщика. Он смотрел на… соучастника тишины.
— Боже, Ана, — выдохнула Элиза в трубку. Её голос потерял всю игривость. — Ты это серьёзно? Это же… это почти мистика.
— Это было очень неловко, — призналась я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Я не знала, куда смотреть. Отвернулась первой.
— А он?
— Не знаю. Когда я снова рискнула поднять глаза, его уже не было. Он просто уехал. Но этот взгляд… он будто прилип ко мне. Я до сих пор его чувствую.
В трубке снова наступила тишина, на этот раз долгая и тяжёлая.
— Слушай, — наконец сказала Элиза, и её тон стал деловым, почти врачебным. — То, что ты описываешь… Это не просто «увидела знаменитость». Это контакт. На каком-то… первобытном уровне. Ты стала свидетелем момента, когда он сбросил публичную маску, пусть и на секунду. И он знал, что ты это видела. И ты знаешь.
— И что мне с этим делать? — спросила я, и в голосе прозвучала беспомощность, которую я не собиралась выдавать.
— Ничего, — твёрдо сказала Элиза. — Абсолютно ничего. Запри это в самой дальней комнате своей памяти и потеряй ключ. Такие взгляды… они либо открывают двери, в которые лучше не заходить, либо становятся якорем, который будет тянуть тебя на дно. А ухудшает ситуацию тот факт, что Дин встречается с главной стервой города, Джулия Смит тебе не по зубам, с такой как она лучше не связываться. Просто забудь его, милая…
Мы попрощались, и я положила телефон. Совет был мудрым. Практичным. Но он не работал. Потому что этот взгляд уже не был просто воспоминанием. Он был материалом. Самой сложной и загадочной натурой, с которой я когда-либо сталкивалась.
Я не знала, что делать с этой встречей. Но я уже знала, что не смогу её просто забыть. Она поселилась во мне.
Глава 5. Дин
Лёд арены «Дьяволов» утром после победы пах не триумфом, а лекарством — резким, антисептическим запахом замораживающего спрея, которым обрабатывали каждую царапину. Физическая боль была предсказуемой, знакомой. Другую боль — тупую, разлитую где-то под рёбрами — спреем не достанешь.
Я вышел на лёд одним из первых. Я гнал шайбу от синей линии к воротам и обратно, отрабатывая бросок. Щелчок клюшки, глухой удар о борт. Звуки отдавались в пустом зале эхом, подчёркивая тишину. Вчера здесь ревела толпа. Сегодня — только скрип коньков да голоса тренеров, доносящиеся из-за борта.