Это было не предложение. Это был спасательный круг, брошенный с такой точностью, будто он давно ждал моего тонущего взгляда. В его словах не было давления, только холодная, бизнес-логика. Я была выгодным вложением, и он защищал свои инвестиции, освобождая меня от всего лишнего.— Я… мне нужно подумать, — выдохнула я, хотя внутри уже всё кричало «ДА!».— Конечно. Дай ответ до конца недели.
Выйдя из офиса, я позвонила не Тиму, а Элизе. Мне нужно было выговориться кому-то, кто знал меня «до».— Ну, рассказывай, звезда, как там на вершине Олимпа? Не сдуло ещё? — её голос в трубке был полон привычной иронии, но сквозь неё пробивалась искренняя забота.— Элиз, мне предложили всё бросить. На полгода. Работать только на клуб, — выпалила я.На другом конце провода повисла тишина, а потом раздался протяжный свист.— Вау. Серьёзные парни. И что, будешь делать?— Не знаю. Страшно. Бросить всё, на что строила карьеру…— Дурочка, — перебила она. — Ты ничего не бросаешь. Ты повышаешь ставки. Раньше ты рисовала картинки для детских книжек. Теперь ты рисуешь эмоции для пятнадцати тысяч человек и вливаешь их в команду, которая бьётся за Кубок! Это какой масштаб? Это не шаг в сторону, это запуск в космос! И тебе за это ещё и платят, чтоб ты ни на что не отвлекалась! Да ты с ума сошла от сомнений?
Её слова, как всегда, были грубыми, точными и отрезвляющими. Она видела не потерю, а апгрейд.— А если у меня не получится? Если это разовый успех?— Тогда через полгода вернёшься к книжкам, будешь самым известным иллюстратором, который когда-то пел на хоккее, и будешь брать в три раза дороже. В любом случае ты в плюсе. Но, Ана… — её голос стал мягче. — Я видела тебя там. Это было… настоящее. Это твоё. Не упускай.
Вечером я сидела на кухонном острове, крутя в руках карандаш. Тим готовил ужин, его спина была ко мне. Я смотрела на его широкие плечи, на сосредоточенные движения, и вдруг всё внутри успокоилось.— Майкл предложил творческий отпуск в студии, — сказала я в тишину кухни. — На полгода. Работать только на клуб.Он не обернулся, только слегка наклонил голову, слушая.— И что решила?— Кажется… соглашусь.Тогда он повернулся. На его лице не было ни удивления, ни восторга. Было одобрение. Как будто он ждал именно этого.— Логичное решение. Ты не можешь быть эффективной на двух фронтах. Нужно сосредоточиться на главном. — Он вытер руки и подошёл ко мне. — А главное сейчас — это ты сама. Твой рост. Твой прорыв. И наша команда.— Страшно, — призналась я шёпотом.— Так и должно быть. Страшно бывает перед чем-то большим. — Он взял моё лицо в свои ладони. Его пальцы пахли чесноком и базиликом. — Но ты не одна. Помнишь? Я за твоей спиной. Всегда. И теперь у тебя есть целая организация, которая в тебя верит и готова подставить плечо. Используй это.
И тогда я поднялась на цыпочки и поцеловала его. Это был не страстный, не нежный поцелуй. Это был поцелуй благодарности и договорённости. Благодарности за его железную поддержку. И новой, молчаливой договорённости: я делаю этот шаг вперёд, а он, как всегда, прикрывает мой тыл. Его губы ответили мне той же твёрдой, уверенной нежностью, и в этом прикосновении было всё: «Я здесь. Мы справимся».