Когда мы разомкнулись, он прижал мой лоб к своему.— Завтра позвонишь Майклу и скажешь «да».— Да, — прошептала я.— А сегодня, — он отпустил меня и снова повернулся к плите, — едим пасту. Потому что завтра начинается новая работа. А перед новой работой нужно как следует заправиться.
И я засмеялась. Впервые за всю эту сумасшедшую неделю. Потому что самый страшный шаг был сделан. И я сделала его не в одиночку. У меня была команда. И у меня был он. И этого было больше чем достаточно, чтобы не бояться завтрашнего дня.
* * *
Утро началось с глотка ледяной воды, чтобы снять ком в горле от волнения. Я сидела за кухонным островом, передо мной лежал телефон с номером Майкла. Тим, уже собранный для утренней тренировки, наливал кофе. Он поймал мой взгляд.— Ну? — спросил он просто.— Давай, — сказала я больше себе, чем ему, и набрала номер.
Разговор был коротким и деловым. Я сказала «да». Майкл на том конце провода лишь удовлетворённо хмыкнул: «Правильное решение. Мои люди свяжутся с тобой сегодня по поводу твоих текущих проектов. Добро пожаловать в команду на полную ставку, Ана». И всё. Не было фанфар. Было начало новой рабочей смены.
Я положила телефон и выдохнула. Тим, стоя у раковины, кивнул мне через плечо, его взгляд говорил: «Молодец». Затем он поставил передо мной кружку с только что налитым кофе.— Первая задача на сегодня выполнена. Теперь — завтрак.
* * *
Днём у меня была встреча с хореографом, но сначала нужно было заехать на арену — подписать какие-то дополнительные бумаги. В почти пустом коридоре у раздевалок я столкнулась с Дином. Он шёл с тренировки, мокрый, с красным от напряжения лицом, на ходу откручивая бутылку с водой.
Увидев меня, он замедлил шаг, потом остановился. Его взгляд, обычно такой острый и насмешливый, был сейчас каким-то… задумчивым.— Джонс, — кивнул он.— Фрост, — кивнула я в ответ. Мы перешли на фамилии — это был знак профессионального уважения.— Выступление… на прошлой игре, — начал он, делая глоток воды. — Это было что-то.
Он говорил не как поклонник, а как коллега, оценивающий работу другого специалиста. И в его голосе я уловила не просто комплимент, а недоумение. Как будто он увидел что-то, что не мог до конца объяснить.— Спасибо, — сказала я. — Просто делала свою работу.— Нет. — Он резко опустил бутылку. — Это не «просто работа». Раньше ты выходила и… пела. Красиво. А тогда… ты будто вышла не петь. Ты вышла драться. Голосом. — Он провёл рукой по своему затылку, ища слова. — У нас на льду бывает состояние, когда не думаешь, а просто делаешь. Полная самоотдача. Опасное состояние, потому что можешь получить по голове. Но в нём и кроется вся мощь. Ты, в своём деле, была в точно таком же состоянии. И это… это видно было. Зал это почувствовал. Мы на льду это тоже почувствовали.
Он смотрел на меня так пристально, будто пытался разгадать секрет.— Я просто… отпустила контроль, — честно сказала я. — Было страшно. Но по-другому уже не могла.— Вот, — он ткнул пальцем в воздух. — «Отпустила контроль». Чтобы это сделать, нужно иметь внутри что-то, за что можно отпустить. Какой-то стержень. Уверенность. Или отчаяние. У тебя оно есть. Это редкость.