Дин, уже изрядно навеселе, подвалил ко мне, обнял за плечи (аккуратно, что было для него удивительно) и прохрипел на ухо, перебивая гам:— Слышал, птичка, тебе «Торнадо» контракт сулили? — Я напряглась, но он тут же рассмеялся. — Дураки! Они не поняли! Ты же не продаёшься! Ты… ты наш талисман! Лучший талисман!
И он, довольный своим сравнением, потрепал меня по волосам и откатился обратно в толпу.
В центре образовался импровизированный круг. Кто-то включил на колонках что-то безумно быстрым битом, и Келлер с кем-то ещё устроили «танцевальный баттл», который больше походил на пародию на медвежью возню. Все ржали. Я смеялась тоже, до слёз, чувствуя, как вся накопившаяся за серию нервная дрожь наконец выходит через этот смех.
Тим нашел меня через толпу. Его футболка была мокрой от чего-то липкого, волосы всклокочены. Он выглядел счастливым. По-настоящему, по-мальчишески счастливым.— Ну что, — крикнул он мне в ухо, — нравится наша банда?— Самая лучшая банда на свете! — крикнула я в ответ.
А потом появился Андерс. С тихим жестом он приглушил музыку. Все постепенно стихли, повернувшись к капитану. Он не стал лезть на ящик. Просто стоял, держа в руке не бутылку, а клюшку.— Ребята. Мы сделали это. Не просто выиграли. Мы стерли их. С четырех игр. — Он обвел взглядом всех, и его взгляд задержался на мне, на Джеймсе и Мэттью, стоявших рядом. — И мы сделали это не в одиночку. Нам помогали. Помогали так, как никто и никогда не помогал ни одной команде. Они давали нам… душу для каждой игры. Ярость. Сталь. Насмешку. И сегодня — последнюю пощечину. — Он поднял клюшку. — Поэтому поднимаю тост. Не за трофей. Его мы возьмём потом. А за наших союзников. За Ану, Джеймса и Мэттью. Без вас… мы были бы просто командой. С вами — мы стали легендой!
И снова рёв. Но на этот раз — осмысленный, направленный. «ЛЕ-ГЕН-ДА! ЛЕ-ГЕН-ДА!» — скандировали они, стуча клюшками по полу, по скамейкам, по чему попало. Джеймс смущённо улыбался, Мэттью ревел вместе со всеми, а у меня просто текли слёзы по щекам, и я даже не пыталась их смахнуть.
Позже, когда первоначальный угар немного спал, и народ разбился на небольшие группы, мы сидели в углу с Тимом, Дином и парой других парней. Говорили уже не о хоккее, а о чём-то своём, глупом. Я чувствовала себя не гостьей, не приглашённой знаменитостью. Я чувствовала себя своей. Частью этого потного, вонючего, громкого, братского целого.
И когда мы наконец выбрались на холодный ночной воздух, оглушённые тишиной, Тим обнял меня за талию.— Ну что, легенда, поедем домой?Я посмотрела на него, на огни арены за спиной, из-под которой всё ещё доносился приглушённый гул праздника.— Домой, — кивнула я. — Но знаешь, что я поняла сегодня?— Что?— Что у меня теперь два дома. Один — с тобой. А второй… — я махнула рукой в сторону арены, — вот этот. Этот стальной, кричащий дом. И он тоже мой.
Он улыбнулся и поцеловал меня в макушку.— Так и должно быть. Потому что ты теперь навсегда часть семьи. Семьи «Дьяволов».
Мы поехали по ночному городу, и в машине снова была тишина. Но теперь это была тишина полного, абсолютного удовлетворения. Мы выиграли не просто серию. Мы выковали нечто большее. И я была частью этого. До самого конца.