Глава 80. Тим и Дин
Тим
Тишина после праздника — самая гулкая. Бум-бокс в раздевалке смолк, последние хриплые крики «Легенда!» растворились в бетонных стенах, и осталась только усталость. Не приятная, а тяжёлая, свинцовая. Та, что оседает в костях после того, как адреналин выгорает дотла. Мы выжали из себя всё, чтобы смести «Торнадо». И сделали это блестяще. Но теперь, когда эйфория схлынула, реальность ударила со всей силой: впереди — финал конференции. Последний рубеж перед Кубком. И мы были на пределе.
Утро после победы было не для поздравлений. Оно было для МРТ, массажей, льда и растяжек. Мы собирались в тренировочном центре, и по нашим лицам — заспанным, с тёмными кругами под глазами — было видно: мы ещё там, в той войне. Брукс, глядя на нас, не стал грузить тактикой нового соперника — «Громобоям», самой физически мощной команде лиги. Он сказал только:
— Вы сейчас похожи на выжатые лимоны. Я знаю. Вы прошли ад. Но за этим барьером — небеса. Один последний барьер. Запомните: у них тоже нет волшебного эликсира. Они так же бились три раунда. Они так же устали. Это будет битва не талантов. Это будет битва воли. Кто захочет Кубок сильнее. Кто сможет заставить своё тело подчиниться ещё один раз, когда оно будет кричать «хватит».
Я смотрел на Дина, который сидел, закутав лёд в полотенце вокруг колена. Он смотрел в пол, но его челюсть была сжата. Он понимал. Мы все понимали. До заветного серебра оставались считанные игры. И нам предстояло вырвать их у команды, которая специализировалась на том, чтобы ломать соперников на физике.
Дин
Всё болит. Буквально всё. Даже волосы, кажется. После вчерашнего безумия в раздевалке сегодняшняя реальность — это ледяная ванна, крик массажиста, который находит такие зажимы, о которых я и не подозревал, и бесконечные просмотры записей этих уродов — «Громобоев». Они не играют в хоккей. Они его косят. Большие, медленные, но такие чёртовски сильные, что от одного их толчка можно забыть, как тебя зовут.
Брукс говорит о «силе воли». А я смотрю на их защитника, Здена, по прозвищу «Гора». Он одного моего роста, но шире раза в полтора. И думаю: какая, нафиг, воля? Он на меня наедет — и моя воля размажется по борту вместе со мной.
На тренировке мы отрабатывали выход из-под силового. Снова и снова. Быстро отдать пас, уйти, не ввязываться. Это противно моей натуре. Я хочу встречать. Ломать. Но Тим, который стоит рядом, говорит сквозь зубы, пока мы переводим дух:— Дин, они хотят, чтобы ты ввязался. Это их игра. Они задавят тебя в углу, и мы останемся в меньшинстве. Наша игра — умнее. Быстрее. Надоедливее. Ты должен быть не молотом. Ты должен быть… осой. Которая жалит и улетает.
Оса. Чёрт. Я всегда был тараном. А теперь должен стать осой. Это унизительно. Но я видел, как Андерс, наш капитан, который и сам не маленький, без единого лишнего движения уворачивался от силового на тренировке и выводил партнёра на ударную позицию. Без борьбы. Просто — умно. И это работало.
После тренировки я подошёл к Тиму у шкафчиков.— И как, по-твоему, мы их одолеем? Осой их закусаем?Он вытер лицо полотенцем, посмотрел на меня усталыми, но острыми глазами.— Мы их измотаем, Дин. Они большие и тяжёлые. Каждая их смена — это взрыв энергии. А мы… мы будем кататься. Быстро сменяться. Заставлять их бегать за нами. Мы будем держать шайбу, даже не пытаясь сразу прорваться. Мы будем их водить. К третьему периоду их ноги будут гудеть, как провода. Вот тогда… вот тогда мы и выпустим наш таран. Тебя. И тебе останется только проломить их, когда они уже не смогут сопротивляться.