Идея пришла сама собой, простая и ясная, как удар колокола. «Champion». Та самая, самая первая. Та, с которой я пришла в этот клуб на прослушивание, когда всё было впереди. Она была не про ярость войны, не про ледяную стойкость. Она была про первопричину. Про внутренний огонь, который заставляет подниматься после каждого падения. Про ту самую, чистую, неиспорченную веру в то, что ты рождён для величия.
Это был риск. После таких монументальных, сложных произведений вернуться к чему-то более прямолинейному, почти гимновому. Но в этом и был смысл. Мы возвращались к корням. Чтобы показать: всё, что мы построили — вся эта сталь, вся эта ярость, вся эта несгибаемость — выросло из этого простого, горячего семени.
В студии мы играли «Champion» по-новому. Не так, как тогда, на прослушивании — чуть робко, выверяя каждый звук. Теперь в ней была мощь, обретённая в боях. Джеймс вложил в басовую линию не просто ритм, а фундамент. Мэттью отбивал чёткий, победный марш, но с такой сокрушительной уверенностью, будто каждый удар барабана вбивает гвоздь в крышку гроба сомнений. Мы не переаранжировали песню. Мы возвеличили её. Наполнили её опытом всех наших побед и поражений.
* * *
День игры. «Девилз-Арена» была наэлектризована иначе. Не давящим ожиданием, а нетерпением. Болельщики жаждали не выстоять, а победить. Они пришли увидеть, как мы добьём раненого зверя.
Когда погас свет, и на сцену ударили не холодные лучи, а тёплый, золотистый свет, на трибунах прокатился удивлённый гул. Они ждали очередного действа, леденящего душу. А мы дали им солнце.
Я вышла в простом чёрном, но на этот раз — с едва уловимой улыбкой. Не насмешкой. Улыбкой человека, который помнит, с чего начинал. Первые аккорды — чистые, мощные, узнаваемые для тех, кто следил с самого начала.
«The battle's coming now… The fury shakes the ground…I've come to take my crown»
Я пела не в зал. Я пела нашим парням, которые уже стояли в туннеле, готовые к выходу. Я пела эту песню для них. Чтобы они вспомнили тот огонь, что горел в каждом из них, когда они впервые надели форму «Дьяволов». Не расчёт, не тактику, не железную дисциплину. А ту самую, первобытную, мальчишескую жажду стать чемпионом.
В припеве я вложила всю силу, на которую была способна. Но это была не ярость. Это была уверенность. Уверенность, выстраданная и закалённая.
«Oh yeah, I know…I am, I am the champion
Woah, come on, try and take it… Woah, it all comes down to this and
Deep in my bones, oh yeah, I know…I am, I am the champion»
Мы не стояли на месте. Джеймс и Мэттью двигались, отдаваясь ритму. Девушки группы поддержки, снова в своих ярких костюмах, выстроились не в скульптурные группы, а в живую, пульсирующую волну энергии. Они не изображали стойкость. Они излучали силу. Ту самую, которую мы все здесь, на этой арене, черпали друг у друга.
И когда песня взмыла к своей кульминации, и я выкрикнула последнее «CHAMPION!», подняв кулак вверх, арена взорвалась. Это был не рёв одобрения зрелища. Это был клич. Единый, мощный ответный вопль восемнадцати тысяч человек, которые вспомнили, зачем они здесь. Зачем мы все здесь. Не просто выиграть серию. Стать чемпионами.