Когда Андерс сказал свой тост «за нас, каких есть», я просто поднял бокал с пивом и кивнул. Больше ничего и не нужно было говорить. Всё было понятно. Мы пытались. Мы дрались. Нас побили. Но мы остались. Все. И завтра, когда мы придём чистить клюшки и сдавать экипировку, мы будем не жалкой группой неудачников. Мы будем командой, которая знает цену друг другу. И по-моему, это даже круче, чем какой-то там серебряный кубок конференции, который всё равно через год забудут. А вот это — не забудем.
Тим
После той речи Андерса и того простого, человеческого тоста в зале что-то щёлкнуло. Окончательно. Груз, который мы тащили со свистка в седьмой игре, не исчез. Он просто… растворился. Растворился в смехе детей, в шуме разговоров о планах на лето, в тихом звоне бокалов. Он перестал быть центром вселенной и стал просто частью пейзажа. Горькой, но знакомой частью.
Я наблюдал за Дином. Он сидел и что-то оживлённо обсуждал с Келлером, жестикулируя свободной рукой. На его лице не было той сокрушительной горечи, что была в раздевалке после шестой игры. Была усталость и какая-то… зрелость. Поражение взрослит. Быстро и жёстко.
Ана сидела рядом, её рука лежала поверх моей на столе. Мы не говорили о будущем, о новых песнях, о следующем сезоне. Мы смотрели на эту комнату, на наших людей, и этого было достаточно. Её шоу сегодня, этот тяжёлый, честный путь от падения к истокам, сделал своё дело. Оно не вернуло нам кубок. Оно вернуло нам достоинство. И чувство, что наш путь, каким бы трудным он ни был, имел смысл. Не в трофеях, а в самой дороге. В этих людях вокруг.
Когда мы уезжали, Брукс остановил меня у выхода. Просто положил руку мне на плечо и посмотрел прямо в глаза:— Хорошо держался. Всё лето отдыхай. Восстанавливайся. В сентябре будем делать новую историю.И в его словах не было сомнения. Была преемственность. Одна история закончилась. Другая обязательно начнётся. И мы будем в ней.
В машине по дороге домой Ана спросила:— Что теперь?Я посмотрел на неё. На её профиль, освещённый уличными фонарями.— Теперь — лето, — сказал я. — Просто лето. Без льда. Без расписания. А потом… потом будет новая музыка. И мы снова выйдем на лёд. И будем стараться. Уже с этим, — я ткнул пальцем себе в грудь, где теперь жил шрам от этого сезона, — с этим знанием. Что мы можем проиграть. Но что мы всегда остаёмся командой. И что ты всегда будешь там, чтобы напомнить нам, кто мы, когда мы забудем.
Она улыбнулась, и это была не та улыбка, что сводит с ума трибуны. Это была тихая, домашняя, тёплая улыбка.— Договорились.
Мы приехали домой. Выключили свет. Лёгли. И впервые за долгие месяцы заснули без мысли о завтрашней игре, о схеме, о сопернике. Мы заснули просто как люди. Уставшие, немного грустные, но целые. И в этом была своя, маленькая, но очень важная победа.
Глава 92. Тим и Ана
Тим
Утро после Закрытия сезона наступило с непривычной тишиной. Не той, что давит после поражения, а ленивой, тягучей, наполненной обычными звуками: пением птиц за окном, гулом мусоровоза, тиканьем кухонных часов. Я лежал, слушая этот мирный шум и чувствуя странную пустоту в расписании. Ни тренировки в десять, ни разборов полётов, ни выезда в аэропорт. Просто… день.