Ана
Идея родилась внезапно, как озарение. «А что, если не просто на море? Что, если туда, где море — это лишь часть безумного, фантастического, отрывающего от земли спектакля? В Дубай.» Тим выпалил это за завтраком, глядя не на меня, а в экран своего телефона с открытыми видами невероятных небоскрёбов, вырастающих прямо из песка. Не отдых. Побег. Побег в мир, где не было ни малейшего намёка на хоккей, на лед, на наш привычный, суровый северный мир.
Мы посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, улыбнулись одной и той же безумной улыбкой. Почему бы и нет? У нас были деньги от сезона. Было время. Была жажда стереть всё до чистого листа. Через три часа мы уже бронировали билеты и отель. А ещё через день стояли в сверкающем, стерильном хаосе международного аэропорта.
Было странно. Вместо привычной, потрёпанной спортивной сумки команды — лёгкий дорожный чемодан на колёсиках. Вместо толпы таких же усталых, сосредоточенных парней в толстовках с эмблемой — разноязыкая толпа туристов в яркой, легкомысленной одежде. Вместо гула предматчевого напряжения — гул ожидания отпуска. Я ловила себя на том, что инстинктивно ищу в толпе знакомые лица команды, и каждый раз с удивлением осознавала: мы одни. Только мы двое.
Тим в простых шортах и футболке, без намёка на «хоккеиста», выглядел непривычно молодым и… легковесным. Он купил в дьюти-фри огромные, нелепые солнцезащитные очки в форме сердечек и надел их, корча рожицы. Я рассмеялась — смехом, который давно не звучал так свободно и глупо.
На борту самолёта, когда гигантская машина оторвалась от земли, унося нас прочь от всего знакомого, я взяла его руку. Мы смотрели в иллюминатор на уходящие вниз крошечные дома, поля, реки — на всю нашу прежнюю жизнь, которая теперь казалась игрушечной и далёкой.— Никаких мыслей о прошлом, — сказал он, не глядя на меня, сжимая мою ладонь. — Только вперёд. В жару, в песок, в эту… другую планету.
Перелёт был сном наяву. Мы смотрели глупые комедии, ели airline-еду, которую в обычной жизни никогда бы не тронули, и пили сок из крошечных стаканчиков. А потом, после многих часов, в предрассветной дымке за стеклом проступили огни. Сначала редкие, потом всё гуще, и наконец открылась панорама, от которой перехватило дыхание даже у него, видавшего виды.
Дубай. Не город, выросший из земли. Мираж. Фантасмагория стекла, стали и света, вознёсшаяся из безжизненной пустыни к самым звёздам. Бурдж-Халифа, похожая на ледяную иглу (какая ирония!), сверкающая в первых лучах солнца. Искусственные острова в форме пальм. Бесконечные проспекты. И на горизонте — яркая, бирюзовая полоска Персидского залива.
Самолёт пошёл на посадку. Жара, даже сквозь стекло и кондиционер, ударила как физическая стена. Сухая, густая, непривычная. Мы вышли по трапу, и этот горячий воздух обволок нас, как одеяло из другого мира. Запах — не моря, а песка, раскалённого бетона и дорогого парфюма из кондиционеров.
В аэропорту, поражающем своими масштабами и роскошью, мы прошли все формальности в состоянии лёгкого ступора. Всё было слишком чисто, слишком блестяще, слишком… нереально. Нас ждал таксист в белоснежной кандитуре, который, узнав, что мы из хоккейной страны, лишь вежливо улыбнулся, не понимая, о чём речь. И это было идеально.