—Что? — это было не слово, а выдох.
— Не продлят, — повторил он, и в его голосе прозвучала металлическая горечь. — Решение окончательное. Оно пришло сверху. Мне… мне приказали сообщить тебе.
Я прислонилась к стойке с костюмами. Каркас подо мной дрогнул.
— Майкл, — начала я, чувствуя, как во мне закипает что-то холодное и острое. — У нас через неделю первое предсезонное шоу. Я отвечаю за весь креатив. За всю хореографию. За свет, за музыку. Я…
— Я знаю!» — его голос сорвался на полуслове. Он сжал кулаки, и я впервые увидела, как у этого всегда собранного, циничного профессионала дрожат пальцы. — Ты думаешь, я не знаю? Ты за последний год подняла предматчевые шоу на уровень, о котором мы и мечтать не могли! Ты не сотрудник, Ана. Ты — дух этого места. И именно поэтому… именно поэтому они хотят тебя убрать.
— Почему? — выдохнула я. Хотя уже догадывалась. Догадывалась по тому, как он не смотрит мне в глаза.
— Новые акционеры. У них… новая философия. "Стрижка газона". Убрать всё, что может колоться. Всё, что создаёт даже тень личной заинтересованности». Он наконец поднял на меня взгляд. В его глазах было не сожаление, а ярость. Бессильная, унизительная ярость. «Ты встречаешься с Тимом Ридом. Для них это — конфликт интересов. Риск для репутации. Они не хотят, чтобы кто-то мог шепнуть на ухо их звезде. Они хотят стерильной, предсказуемой среды. Где всё контролируется контрактами, а не… чувствами.
Я стояла и чувствовала, как гнев медленно вытесняет из меня первоначальный шок. Он не превращался в истерику. Он кристаллизовался во что-то твёрдое, неумолимое.
— Они увольняют меня, потому что я люблю Тима? — спросила я тихо.
— Они увольняют тебя, потому что ты стала слишком важной частью его мира. И их мира. И они не могут это контролировать. Им проще вырезать.
— Когда? — снова один слог, острый, как лезвие.
— Формально — с окончанием контракта через месяц. Но… — он замялся, и это «но» было хуже всего. — Но тебя отстраняют от работы немедленно. Твои репетиции… их ведёт с завтрашнего дня Мэри. Твой пропуск деактивируют сегодня в 18:00.
Сегодня. Меня вышвыривали с моей же территории. С моей репетиции. Из моего шоу. Прямо сейчас.
За дверью послышались сдержанные голоса, смех танцоров. Моих танцоров. Которые ждали, когда я выйду и продолжу выжимать из них душу для этого идеального номера.
Я выпрямилась. Отбросила полотенце.
— Хорошо, — сказала я. — Я поняла.
Майкл смотрел на меня с недоверием. — Ана, я… я буду бороться. Я подам..
— Не надо, — перебила я его. — Не трать политический капитал. Их решение принято. Я его принимаю.
Я обошла его и открыла дверь. Выйдя в зал, я увидела, как четверо моих ребят замолчали, уловив что-то в моей позе, в моём лице.
— Репетиция окончена, — сказала я громко, ровно. — Спасибо за сегодня. Вы молодцы.
— Но, Ана, мы ещё не… — начала Майя.
— Всё, — я не позволила ей договорить. — Проект… приостановлен. Всем спасибо.
Я не стала смотреть на их растерянные лица. Я повернулась, прошла через пустые ряды трибун, мимо призраков будущих аплодисментов, которые теперь никогда не прозвучат для моего номера.