Я стояла на краю туннеля, ведущего на лёд, и чувствовала, как колени становятся ватными. В руках я сжимала микрофон, а в наушниках тихо играла инструментальная версия«Champion» Neoni BurnBoy. Не громкий, победный трек, а именно та версия — с нагнетающим, почти медитативным битом и пронзительной, хрупкой вокализой в начале. О песне мне подсказала та же самая интуиция, что ищет тишину в людях. В ней не было хвастовства. В ней была воля. Холодная, стальная решимость подняться после любого падения. Та самая, что светилась в глазах игроков перед выходом.
— Всё в порядке? — Тим встал рядом, его огромная фигура отбрасывала на меня тень. Он не пытался обнять или успокоить пустыми словами. Он просто был здесь. Твёрдый, как скала. Моя точка опоры в этом колеблющемся мире.— Страшно, — призналась я шёпотом, и эхо разнесло это слово по пустым трибунам.— Это правильно, — он кивнул. — Значит, дело важное. Ты справишься. Звукорежиссёр готов. Майкл там, наверху, в ложе прессы. Просто выйди и спой так, как поёшь, когда думаешь, что тебя никто не слышит.
Я сделала глубокий вдох, ощущая холодный воздух, пахнущий льдом и пылью, и шагнула на ковровую дорожку, ведущую к центру. Мои шаги отдавались гулко. Казалось, вся арена затаила дыхание. Я дошла до отмеченной крестом точки, закрыла глаза на секунду, отсекая огромное пространство вокруг, и кивнула звуковику.
Первые же такты, пущенные в титаническое пространство арены, обросли призрачным, многоголосым эхом. Это было страшно и красиво. Я открыла рот, и первый звук сорвался тихо, неуверенно, потерявшись в этой акустической бездне. Но потом… потом музыка внутри взяла верх. Я не пела для Майкла, не для Тима. Я пела для того самого призрачного игрока, который стоит в туннеле, сжав клюшку, и борется со своим страхом. Для того, кто уже проиграл всё, кроме воли подняться.«I know where I'm going…I have been chosen…I'll never be broken…I am the champion »
Мой голос, усиленный и подхваченный эхом, приобрёл невероятную, почти мифическую мощь. Он не заполнял арену — он строил в ней своё пространство. Строгое, сосредоточенное, полное не кричащей, а тихой, несгибаемой силы. Я пела о тьме перед рассветом, о силе, что рождается в слабости, о том, чтобы быть чемпионом в своей собственной войне. И когда дошла до кульминации, до того самого крика души, что прячется за словами «I am a champion», я не закричала. Я выдохнула это. С непоколебимой уверенностью. И звук поплыл вверх, к самым верхним рядам, и растворился там.
Тишина, наступившая после последней ноты, была священной. Давящее эхо смолкло, оставив после себя только лёгкий гул в ушах.
Потом сверху, из ложи, раздались не аплодисменты, а одинокий, чёткий стук. Майкл стучал костяшками пальцев по плексигласу.— Спуститесь! — прокричал он.
Я, всё ещё дрожа, вернулась в туннель. Тим молча сжал моё плечо — один короткий, ободряющий жест.Майкл ждал нас у технического входа. Его лицо было непроницаемым.— Необычно, — сказал он. — Совсем не то, что мы делаем обычно. Но… — он сделал паузу, оценивая.— Но это работает. Создаёт атмосферу. Не праздника, а… собранности. Как будто весь этот бетонный колизей превращается в одну большую раздевалку перед самым важным матчем в жизни. Я не уверен, как отреагируют болельщики. Но игрокам… игрокам, думаю, это понравится. Берём на пробу. На домашний матч с «Акулами» через две недели. Будете петь перед началом матча.