От волнения у меня перехватило дыхание.— Познакомьтесь, — Майкл махнул рукой, и из-за угла вышла группа из трёх девушек в спортивной форме с эмблемой «Дьяволов». — Наша команда поддержки. Ната, Кейт, Софи. Если решимся на шоу, вам нужно будет немного синхронизироваться с их выходом, с лазерами. Но основное — это вы и ваш голос.
Девушки улыбнулись мне с любопытством, без капли соперничества.— Это было нереально круто, — сказала рыжая, Ната. — У нас обычно такие зажигательные треки, что мы едва успеваем. А под твоё… можно было бы сделать что-то совсем другое. Не танец, а… ритуал.
Мы договорились встретиться на следующей неделе для репетиции. Когда Майкл и девушки ушли, я наконец выдохнула, прислонившись к холодной бетонной стене.— Получилось, — прошептала я, всё ещё не веря.— Больше чем получилось, — Тим улыбнулся во весь рот. — Я же говорил.
И тут, краем глаза, я заметила движение в верхних рядах теней. Почти у самого выхода. Одинокая фигура в тёмной куртке. Он сидел совершенно неподвижно, наблюдая. Дин. Он пришёл. Не вмешался, не подошёл. Просто был там. Свидетель. И в его молчаливом присутствии, в том, что он увидел этот первый, самый страшный шаг, было что-то важное. Как печать одобрения с самой неожиданной стороны.
* * *
Мы вышли вместе, и солнце ударило в глаза, заставив ослепнуть на мгновение. После гулкой, давящей пустоты арены городской шум казался оглушительным, но живительным. Я остановилась, вдыхая полной грудью, пытаясь унять дрожь в коленях.
Тим шёл рядом, не торопя, не задавая вопросов. Его присутствие было таким же прочным и ненавязчивым, как стена. Он просто был рядом. Якорь.— Кофе? — спросил он, когда мы свернули на набережную. — Или просто посидеть?— Кофе, — выдохнула я. — Очень крепкий.
В небольшой кофейне с видом на воду я наконец смогла разжать руки. Адреналин отступал, оставляя после себя странную смесь опустошения и ликующей гордости. Я сделала это. Не сбежала. Не сорвался голос. Я выстояла в центре этой бетонной громадины и заставила её звучать по-своему.
Тим поставил передо мной чашку.— Выпей. Ты заслужила.— Я думала, сердце выпрыгнет, — призналась я, чувствуя, как тепло чашки проникает в озябшие пальцы.— А по тебе не было видно, — сказал он просто. — Видно было, как ты собралась. Как будто весь этот гулкий ужас ты взяла и… уплотнила. В звук. В послание. Это было сильно.
Я посмотрела на него, на его открытое, искреннее лицо. В его глазах не было ни капли лести, только чистое, неподдельное восхищение. От этого стало тепло не только в ладонях, но и где-то глубоко внутри.— Через две недели будет страшнее в сто раз, — прошептала я, глядя на чашку. — Живые люди. Тысячи глаз.— Тысячи ушей, — поправил он меня. — Которые будут слушать. А мы будем на льду, и мы будем слушать тебя особенно внимательно. Для нас это будет… как пароль. Тихий сигнал к началу. К нашей работе. — Он накрыл своей большой, тёплой ладонью мою руку на столе. Жест был крепким, уверенным. Не робким, а поддерживающим. — Ты дашь сигнал. А мы выйдем и сделаем всё, что умеем. Каждый на своей позиции. Как команда.