Я стояла посреди зала, чувствуя себя белой вороной в своём чёрном платье и кроссовках, пока Кейт, Ната и Софи в спортивных бра и лосинах с лёгкостью выписывали сложные связки. Моя задача была не танцевать, а вписаться. Найти точку, где мой статичный, сосредоточенный выход и начало их динамичного номера будут выглядеть как единое целое. Как тихая увертюра перед взрывом.
— Ана, смотри, — Ната подошла ко мне, её лицо было серьёзным, деловым. — Мы начнем из темноты у задника. Ты выходишь в луч света здесь, поёшь первый куплет. Когда пойдёт припев, луч расширится, и мы выходим из-за тебя, но не вприпрыжку, а… волной. Медленно. Как будто твой голос нас вызывает.Она показала движение — плавное, мощное, лишённое привычной задорной резкости. Это было не «танцевальное» движение. Это было продолжение музыки. Продолжение моего настроения.
Мы попробовали. Первый раз было неловко: я боялась вступить не вовремя, они старались не заглушить меня своим появлением. Но со второго, третьего раза что-то начало щёлкать. Их волна нарастала точно с первым ударом припева, и я, стоя впереди, чувствовала, как их энергия не давит на меня, а поддерживает, создавая живой, дышащий фон. Это был диалог. Тишины и движения. Слова и тела.
— Да! Вот так! — крикнула Кейт, останавливаясь и широко улыбаясь. — Это же круто! У нас никогда такого не было. Это как… ритуал какой-то.— Ритуал перед битвой, — кивнула я, чувствуя, как внутри зажигается знакомый, творческий азарт. Это была новая форма искусства. Коллаборация. И она меня затягивала.
После репетиции, когда девушки уже собрались уходить, Ната обернулась:— Ты знаешь, это может стать нашей фишкой. Не просто девчонки прыгают, а часть шоу. С историей. Спасибо, что не испугалась нашего цыганского табора.— Это я вас благодарю, — честно ответила я. — Вы дали моей песне… плоть.
* * *
Тим ждал меня на улице, прислонившись к своей машине. Увидев моё, наверное, сияющее лицо, он улыбнулся.— Ну как, выжила среди амазонок?— Больше чем выжила, — я подошла ближе. — Это… невероятно. Они не просто танцуют. Они чувствуют музыку. И мы нашли общий язык.— Я же говорил, — он открыл мне дверь. — Ты можешь найти общий язык с кем угодно. Даже с нашим вечно ворчащим тренером по ОФП.
По дороге я не могла остановиться, рассказывая ему про синхронизацию, про «волну», про то, как странно и здорово — быть не солистом, а частью живого организма шоу. Он слушал, кивая, и в его молчаливом внимании была вся поддержка, которая мне была нужна.
Тим остановил машину на углу, недалеко от моего дома. Он никогда не спрашивал точный адрес, и я никогда не приглашала его дальше. Между нами была невидимая, но чёткая граница — уважение к личному пространству, которое пока что было важнее любой близости.
— Спасибо, что отвез, — сказала я, развязывая ремень безопасности.— Не за что, — он выключил зажигание, повернувшись ко мне. В свете уличного фонаря его лицо казалось особенно большим и добрым. — Репетиции будут ещё?— Да, ещё две как минимум. Нужно всё отшлифовать до идеала.— Позови, если нужно будет подвезти. Или просто… выпить кофе после. Чтобы отвлечься.