— Рид, ты куда улетел? — крикнул тренер, когда мой бросок прошёл на полметра мимо шайбомета. — Соберись!Я кивнул, сделал глубокий вдох и вернулся в настоящее. В скрежет льда, в запах пота, в следующую шайбу, которую нужно было отправить ровно в цель.
* * *
Вода падала ледяными иглами, выбивая из мышц остатки молочной кислоты и адреналина. Я стоял, упираясь ладонями в кафельную стену, позволяя струям бить по затылку. Рядом, под соседней лейкой, Дин отряхивался, как медведь после зимней спячки.
Он первым нарушил шум воды.— С родителями решил познакомить? — его голос, обычно такой громкий и резкий, под шипением душа звучал приглушённо, почти интимно.Я на мгновение замер. Я никому не говорил. Ни единого слова. Откуда?Не оборачиваясь, я буркнул:— С чего взял?Он вытер лицо полотенцем и метнул на меня быстрый, всё видящий взгляд поверх плеча.— По глазам. И по тому, как ты сегодня на льду не играл, а работал. Без злости. С расчётом. — Он сделал паузу, оценивая эффект своих слов. — Когда у тебя есть что беречь не только на площадке, но и за её пределами, ты перестаёшь тратить силы на ерунду. Ты экономишь их для главного. А семья — это и есть главное, ради чего все эти силовые и шайбы, в конечном счёте. Так что, да. Решил.
Я промолчал, продолжая смотреть на воду, стекающую в слив. Дин не ждал ответа. Он констатировал факт, как констатировал бы смещение в тактике противника.— Она сильная, — неожиданно добавил он, и в его голосе прозвучало нечто новое — не профессиональная оценка, а тихое, почти завистливое уважение. — Не всякая выдержит давление этой жизни. А она не просто выдерживает. Она свою территорию отвоёвывает. На льду и вне его. Твоим старикам должно понравиться. У них сын не дурак, раз такого слона в посудной лавке нашёл и удержал.
Сравнение было грубым, но на удивление точным. Я невольно усмехнулся уголком губ, скрытым от него.— Надеюсь, — наконец выдавил я.— Не надейся. Знай, — поправил он, выключая воду и накидывая полотенце на плечи. — Они увидят то же, что и мы. Что у тебя появился стержень, который не сломать. А им, родителям, это важнее всех трофеев. И с этими словами он вышел, оставив меня одного под хлёсткими струями.
Я выключил воду. Холодная ясность, пришедшая после душа, была теперь не только физической. Дин, своим циничным, пронзительным взглядом, лишь подтвердил то, что я и так знал: я вёл в свою семью не просто девушку. Я вёл равного. Партнёра. Игрока своей же лиги, только на другом поле. И это знание придавало такой уверенности, что даже мысли о возможных неловкостях и напряжённых паузах за семейным столом казались не страхами, а просто ещё одним набором игровых ситуаций, которые нужно будет грамотно обыграть. Вместе.
Дорогой домой я заехал в цветочный ларек. Не за розой. За букетом простых, ярких хризантем. Без повода. Просто потому, что сегодня утром я предложил ей нечто важное и пугающее. И хотел, чтобы, вернувшись с репетиции, она увидела не просто дом, а дом, где её ждут. И цветы, как немое подтверждение: «Я знаю, что это страшно. И я с тобой».