Ната подошла ко мне, вытирая шею полотенцем.— Жёстко, — сказала она с лёгкой, одобрительной ухмылкой. — Но чётко. Завтра так же. Мы за тобой. — И это «мы за тобой» от неё, от их капитана, значило теперь всё.
Дорогой домой я чувствовала не усталость, а заряженность. Как батарея, подключённая к мощному источнику. Команда за спиной была не абстракцией. Это были Ната, Кейт, Софи и другие. Девчонки, с которыми можно было болтать о тренерах, а завтра — вести в синхронном порыве под гипнотический бит.
Тим, разминая мне плечи, спросил коротко: «Сработались?»— Сработались, — кивнула я, прикрывая глаза от удовольствия под давлением его пальцев. — Они… они ловят не просто счёт. Они ловят настроение. Ната сегодня смотрела как ты на разборе тактики.— Значит, попали в цель, — заключил он. — Завтра будет не шоу. Будет слаженная атака. А теперь — отбой. Солдат должен быть отдохнувшим.
И в его словах, как всегда, не было лишних эмоций. Только констатация факта и чёткий план действий. С такой поддержкой на земле и такой командой в воздухе, даже ледяная пустота арены под всевидящими софитами не казалась такой уж пугающей. Она казалась рабочей площадкой. Где у меня, наконец, был не просто микрофон, а целый, хорошо управляемый отряд.
Глава 47. Ана
День игры был сконцентрированным, как линза, собравшая в одну точку все лучи страха, адреналина и жёсткого контроля. На арене пахло льдом, свежей краской от новых баннеров и ожиданием. Моё выступление сегодня было не прорывом и не триумфом. Оно было подтверждением. Я превратилась в тот самый холодный, идеально отполированный инструмент, о котором говорила Мэри.
Музыка ударила не звуком, а давлением. Тяжёлый, монотонный бит вдавил рёв арены в фоновый шум, как пресс. Софиты били в лицо слепящим белым светом, выжигая всё, кроме контуров.
Я вышла не на лёд. Я вышла на полированную поверхность зеркала, в котором должен был отразиться не человек, а функция.
"I rule the world I run the game"
Шаг. Не вперёд. Вниз. Корпус прямой, подбородок приподнят ровно настолько, чтобы взгляд скользнул поверх первых рядов, не цепляясь ни за одно лицо. Голос не пел. Он констатировал. Плоский, лишённый вибраций, как голос автоответчика.
"I do it my own way, my own way"
Я повернула голову налево. Ровно на сорок пять градусов. Потом направо. Та же амплитуда. Взгляд скользил по трибунам, как луч сканера, фиксируя не людей, а пустые координаты. Внутри была не тишина, а густой, вязкий фокус. Я слышала каждый удар своего сердца, чувствовала, как мышцы спины и пресса создают жёсткий корсет, не позволяющий телу сделать лишний, не прописанный в хореографии микродвижение.
И вот он — припев."All eyes on me…All eyes on me…I’ve got the rising power"
Я не бросила вызов. Я включила режим. Моя рука поднялась не в порыве, а по траектории, отмеренной сантиметр за сантиметром на репетиции. Ладонь раскрылась, пальцы растопырились — жест не призыва, а демонстрации. «Смотрите. Вот он, объект вашего внимания. Я разрешаю».
Сзади, точно в такт, взметнулось движение. Ната, Кейт, Софи и вся группа поддержки. Не танец. Механический цветок, раскрывающий свои лепестки вокруг стального стержня. Я чувствовала их синхронность спиной, кожей. Мы были одним организмом, и я — его управляющим процессором.