Он смотрел на меня прямо, без уловок. И его объяснение было логичным. Оно совпадало с тем, что сказал Дин. Но почему-то это не согревало. Потому что я видела не просто «эмоциональный выплеск». Я видела связь. Ту самую нить, которая не рвётся с годами. Он слушал её, и он был для неё важен. Не как звезда хоккея. Как Тим. Тот самый, которого она знала до славы, до «Дьяволов», до меня.
— Почему ты не сказал, что встречаешься с ней? — спросила я, и наконец в голосе прорвалась дрожь. — Не предупредил? «Заскочу на кофе с бывшей»?— Потому что это не было запланировано! — в его голосе впервые прозвучало раздражение. — Она позвонила сегодня утром, когда ты была на репетиции. Сказала, что будет в районе арены. Я предложил пятнадцать минут кофе. Я не думал, что это… событие. Это была вежливость, Ана. Не свидание.
— Но для неё это было больше, — выдохнула я. — Это было видно.Он замолчал. Потом тихо сказал:— Возможно. Для неё. Но не для меня. Для меня это была встреча со старым другом, у которого проблемы. И всё.
Он подошёл ближе, на этот раз я не отступила. Он осторожно взял мои руки в свои. Его ладони были тёплыми и шершавыми.— Я смотрю на тебя, — сказал он, глядя мне в глаза с такой интенсивностью, что стало трудно дышать. — И я вижу девушку, которая за одну минуту построила целую трагедию. Которая увидела худшее и поверила в него, даже не спросив меня. Это… это ранит.
Его слова попали точно в цель. Это была не защита, не оправдание. Это был укол правды. Горькой и неудобной.— Мне страшно, — прошептала я, и слёзы снова навернулись на глаза, но теперь это были слёзы стыда и признания. — Страшно, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ты, твоя семья, эта новая жизнь… И где-то там есть твоё прошлое, которое знает тебя по-другому. И оно может просто прийти и… напомнить о себе.
Он потянул меня к себе, прижал к груди. Я уткнулась лицом в его свитер, вдыхая знакомый запах.— Мой дом — здесь, — сказал он тихо, но твёрдо, прямо мне в волосы. — Моё настоящее — здесь. Ты — мой выбор. Не потому, что других вариантов не было. А потому, что ты. Ты — та сложность, та сила, та правда, рядом с которой всё остальное кажется… чёрно-белым. Линда — это часть моей истории. Да. Но ты — это моё настоящее и моё будущее. И я ничего не скрываю. Просто… не всё из прошлого заслуживает того, чтобы тащить его в наше сегодня.
Мы стояли так долго, пока дрожь во мне не утихла. Потом он отпустил меня, взял пакет с выпечкой.— А теперь, — сказал он с лёгкой, вымученной улыбкой. — Я принёс нам штруделя. И мы будем его есть, и я расскажу тебе всё, что говорили. Каждый неловкий момент. Каждую жалобу на её адвоката. Чтобы у тебя не осталось никаких белых пятен. Потому что я не хочу, чтобы они были.
Мы сели за стол. Он говорил. Действительно, рассказывал про скучные детали развода, про её работу, про воспоминания об общих знакомых, которые теперь казались ему далёкими и неважными. И по мере того как он говорил, призрак той улыбки, той близости за столиком, начал меркнуть, растворяться в банальности его рассказа.