На репетиции Мэри сразу набросилась на меня, как ястреб.— Слушай, не знаю, что у тебя там случилось, но твоя энергия сегодня — ниже плинтуса. Ты не контролируешь зал, ты извиняешься перед ним за своё существование. Кончай это.— Я просто…— Не «просто»! — отрезала она. — На льду нет «просто». Или ты ведёшь за собой, или тебя сносят. Что выбираешь?
Она была права. Я позволила тени от той встречи накрыть меня. Я вышла на середину зала, закрыла глаза и представила не Тимa с Линдой, а её саму. Её уверенный взгляд, её рассчитанную небрежность, её право трогать то, что ей не принадлежит. И из этой точки пошла холодная, контролируемая злость. Не истерика. Решимость. Моё следующее движение было таким резким и точным, что Мэри одобрительно хмыкнула: «Ну, наконец-то».
Но ледяной душ реальности ждал днём. Забежав в офис клуба за пропуском, я стала невольной свидетельницей разговора за приоткрытой дверью кабинета Майкла. Голос у него был сдавленный от ярости:— …и какого чёрта она тут делает? В самый ответственный момент! Теперь весь город только и говорит, что Рид и его «загадочная незнакомка»! Это же идеальная почва для сплетен перед плей-офф! Если у него там неразбериха, пусть разбирается за закрытыми дверьми, а не на моей арене!
Я застыла, как вкопанная. Не «Тим устроил драму». «Она тут делает».Из кабинета вышел менеджер, его лицо было непроницаемым, но в уголках губ застыла тонкая ниточка раздражения. Увидев меня, он лишь тяжело вздохнул: «Ну вот, начинается». И ушёл, оставив меня наедине с гулким эхом чужих слов. Сплетни. Они уже поползли, как ядовитый плющ, обвивая его имя. И источником была не моя истерика (которую, слава богу, никто не видел), а её появление. Её наглая, рассчитанная демонстрация близости.
Вечером Тим вернулся не просто уставшим. Он вернулся разъярённым. Молча скинул куртку, прошёл на кухню и с силой поставил на стол сумку.— Что случилось? — осторожно спросила я.— Что случилось? — он резко обернулся, и в его глазах бушевало редкое для него бешенство. — Тренер Брукс сегодня устроил мне допрос с пристрастием. О моей «личной жизни, которая отвлекает команду». Майкл намекнул, что следующий контракт могут пересмотреть, если я буду «носить свои проблемы на рукаве». И всё из-за какого-то дурацкого пятнадцатиминутного кофе!
Он говорил не на меня. Он говорил в пространство, на невидимую, но уже ощутимую стену проблем, которая выросла за один день.— Но это же не ты… это она пришла, — тихо сказала я.— Неважно! — он отмахнулся, и в этом жесте было отчаяние. — В глазах всех я теперь тот, кто не может контролировать своё окружение. Кто позволяет старым связям вмешиваться в игру. Ты понимаешь? Это не про чувства. Это про профессионализм. А в нашем мире это главное.
Он сел, опустив голову на руки. Я подошла, хотела прикоснуться, но он слегка отстранился. Не от меня. От необходимости утешения. Ему нужно было злиться, чтобы не чувствовать себя загнанным в угол.— Майкл ещё сказал, что я должен быть осторожнее. Что моя личная жизнь стала достоянием общественности и влияет на восприятие команды. Обычный корпоративный бред, — он провёл рукой по лицу. — Но в чём-то он прав. Линда… её визит был не к месту. И моя реакция была… не самой умной.