Перед сном, когда мы уже лежали в темноте, и его дыхание стало ровным, он прошептал, уже почти во сне:— Спой мне завтра что-нибудь из этого. Когда будешь репетировать. Хочу услышать… начало нашей истории.
— Спою, — пообещала я, прижимаясь к его спине.
И засыпая, я уже слышала не тишину. Я слышала первые, робкие аккорды «Bad Romance». И видела, как они, преломляясь через призму льда, адреналина и нашей общей усталости, превращаются во что-то новое. Во что-то наше. И в этом была странная, необъяснимая надежда. Не на победу. На то, что какой бы конец ни был написан, мы пройдём этот путь не как слепые исполнители, а как авторы. Каждый на своём поле. Но одной кровью.
Глава 62.Тим и Дин
Тим
Тренировка после победы — самая противная. Тело ноет от вчерашних перегрузок, голова гудит, а Брукс, будто назло, выжимает из нас все соки. Кажется, он хочет, чтобы мы забыли вкус победы, пока он не стал слишком сладким. «Расслабление — это смерть в плей-офф», — бубнит он, пока мы, обливаясь потом, гоняемся за шайбой в упражнении «три на два».
Я ловлю себя на том, что ищу глазами Фроста. Он, как обычно, вне этой суеты. В углу, с тренером по броскам, методично отрабатывает кистевые — один и тот же угол, снова и снова. Его лицо под козырьком шлема не выражает ничего, кроме сосредоточенности. Но сегодня в этой сосредоточенности есть что-то… ожидающее. Как будто он не просто отрабатывает бросок. Он готовит инструмент для чего-то конкретного.
В перерыве, глотая воду у борта, я слышу, как молодой защитник Сэм говорит напарнику:— …а её новое шоу, слышал? Говорят, она с какими-то рокерами колдует в студии. Целую программу готовит. Типа, на весь плей-офф.— Серьёзно? А «Dotter» была огонь. Особенно, когда она так посмотрела…
Они не договаривают, переглядываясь. Но я вижу, как несколько других парней поблизости настораживаются. Их тоже зацепило. Не просто выступление. Послание. То самое, что она вложила в «Dotter».
Я смотрю на Дина. Он тоже слышит. Он откручивает бутылку, делает глоток, и его взгляд на секунду становится отсутствующим. Не равнодушным. Анализирующим. Как будто он только что получил важные разведывательные данные и теперь обрабатывает их. Потом его глаза находят меня. На долю секунды. И в них я читаю не вопрос, а что-то вроде: «Интересно, что она придумает на этот раз».
Дин
Разговоры в раздевалке — информационный шум. Но некоторые его частоты несут полезные данные. «Программа на весь плей-офф». Это не спонтанность. Это расчёт. Джонс не просто реагирует на игру. Она опережает её. Создает нарратив, в который нам предстоит вписаться. Рискованно. Но эффективно, если сделано правильно.
Я наблюдаю за Ридом. Он пьёт воду, но взгляд его блуждает. Он слышал. И он думает о ней. Не как о девушке. Как об элементе стратегии. Хорошо. Значит, его голова не застряла во вчерашней победе. Он уже смотрит вперёд, на следующую точку напряжения. И её шоу становится для него ещё одним ориентиром.
На льду, отрабатывая силовое вытеснение у борта, я ловлю себя на мысли, что моделирую не просто игровую ситуацию. Я представляю, как это будет выглядеть со стороны. Под какой звук? Под какую энергетику? «Bad Romance» в её исполнении, если верить слухам о начале программы, — это агрессия с первого аккорда. Значит, и наша первая смена должна нести ту же энергию. Не разведка. Удар.