Игра начинается. И сразу видно — мы плывём. Не то чтобы плохо. Мы пытаемся играть по схеме. Но в наших движениях нет той резкой, отточенной остроты, что была дома. Мы реагируем, а не действуем. Наши атаки — правильные, но предсказуемые. Наша оборона — надёжная, но беззубая. Нет того самого первого удара, который ломает волю соперника. Нет заявления.
«Стингрей» это чувствуют. Они не лучше нас. Но они — у себя. Их подпитывает этот сплошной, давящий гул. Их первая шайба — не красивая комбинация. Это шайба отчаяния, брошенная наугад со своей зоны, которая, отскочив от щитка Буша, закатилась ему за спину. Глупо. Нелепо. И от этого вдвойне обидно.
В перерыве в гостевой раздевалке, пахнущей чужим дезодорантом и поражением, царит не ярость, а раздражённое недоумение. Все понимают, что играем не на своих условиях. Но как сломать эту хватку? Андерс пытается завести, но его призывы тонут в общем гуле чужого стадиона за дверью.
Во втором периоде становится хуже. Мы начинаем нервничать. Делаем глупые потери у синей линии. Идём на ненужные силовые, получаем штрафы. Вторая шайба в наши ворота — уже закономерность. 0:2.
Я смотрю на Рида. Он выкладывается. Он бьётся в каждом углу, принимает на себя удары. Но он один. Без своего тыла. Без того знака, что обычно ловил из ложи. Здесь он видит только море враждебных лиц и её пустое кресло, где-то далеко, за стеклом. Это его отвлекает. Рассеивает.
Третий период — это уже просто попытка отыграться. Мы бросаем всё вперёд, оставляя дыры в обороне. Забиваем одну — надежда на мгновение вспыхивает. Но они тут же, на нашей же ошибке, забивают третью. 1:3. Финальная сирена звучит как приговор.
В раздевалке после игры — тяжёлое, гнетущее молчание. Не стыд. Досада. Досада на себя, на обстоятельства, на эту звенящую пустоту, которая была сегодня на месте нашего оружия. Мы проиграли не потому, что они были лучше. Мы проиграли, потому что не смогли воссоздать свою экосистему. Не смогли заменить тот недостающий элемент, который дома казался просто приятным бонусом, а на выезде оказался критически важным звеном.
Пока мы молча собираем вещи, я ловлю взгляд Рида. Он сидит, уставившись в пол между коньков. На его лице — не гнев, а та же досадливая, усталая ясность. Он тоже всё понял. Сегодняшнее поражение — не тактический провал. Это сбой в логистике боевого духа. И теперь нам предстоит решить сложную задачу: как воспроизвести эффект её присутствия и её звука там, где их физически нет. Потому что следующая игра — снова здесь. И если мы не найдём ответа, наша история в этом плей-офф может закончиться гораздо раньше, чем мы готовы были допустить. В тишине чужого льда.
Глава 65. Тим
Четвёртая игра на выезде — это не просто матч. Это испытание на прочность системы. После того провала в третьей игре в раздевалке витало не отчаяние, а холодное, аналитическое бешенство. Особенно у Дина. Он молчал, но от него исходило такое же напряжение, как от перегруженной электросети перед бурей.
На утренней шайбе Брукс не кричал. Он разложил перед нами планшет с кадрами того позорного первого периода.— Видите? — его голос был ледяным. — Вы ждали, когда они ударят первыми. Вы ждали… чего? Музыки? Аплодисментов? Вы — профессиональные солдаты. Ваш сигнал к атаке — свисток судьи. Всё.