Кофе принесли. Я сделал глоток горьковатой жидкости.— Спасибо, кстати, за то, что смотрела игру, — сказал я, вернувшись к безопасной, на первый взгляд, теме. — И за те слова. После паса… было важно, что кто-то увидел не просто драку, а именно работу.Она посмотрела на меня прямо.— Это же и есть работа. Самая настоящая. Видно, что вы с Дином… вы понимаете друг друга на льду без слов.Имя прозвучало неожиданно. И оттого, что она произнесла его так естественно, внутри что-то ёкнуло.— Да, — осторожно согласился я. — На льду — да. Он… гений. А мне нужно просто создавать ему пространство.— И ты создаёшь, — просто сказала она. — Это видно. Как вы с ним втыкаетесь в одного и того же соперника с разных сторон. Он — чтобы обыграть, ты — чтобы отвлечь и освободить дорогу.
Её наблюдение было настолько точным, тактическим, что я удивился.— Ты много понимаешь в хоккее для… — я запнулся.— Для тихой девушки, которая стоит в сторонке? — она закончила за меня с лёгкой улыбкой. — Я не понимаю в хоккее. Я просто наблюдаю за людьми. А на льду люди проявляются очень… обнажённо.
Мы проговорили ещё около часа. О простых вещах. О городе, о музыке (я признался, что слушаю в основном рок и попсу, что она нашла «интересным сочетанием»), о том, как странно бывает найти что-то важное в самом неожиданном месте. Про Дина мы больше не говорили, но его тень, казалось, ненадолго коснулась нашего столика и растворилась.
Когда мы вышли, уже стемнело.— Спасибо за кофе, — сказала она. — И за компанию.— Взаимно, — я улыбнулся, уже не пытаясь это скрыть. — Может, как-нибудь ещё встретимся? Когда мой магазин откроется, приходи. Выберу тебе что-нибудь по размеру.— С удовольствием, — кивнула она. — Удачи с последними приготовлениями.
Она повернулась и пошла своей лёгкой, быстрой походкой, растворяясь в вечерней толпе. Я стоял ещё какое-то время, чувствуя на губах вкус горького кофе и странное, тёплое спокойствие. Встреча прошла не так, как в моих смутных фантазиях. Было лучше. Было по-человечески. Не было игры, не было наигранности. Были два человека, которые нашли общий язык в тишине и простых словах.
Я засунул руки в карманы и зашагал к своей машине. Завтра — снова лёд, тренировка, работа. Но теперь в этой работе был новый, очень тихий и приятный смысл. И я знал, что Дин на тренировке опять будет смотреть на меня своим колючим, подозрительным взглядом. Но сейчас это меня волновало гораздо меньше. Потому что у меня был свой, только что утверждённый жизнью план. И первая его часть — чашка кофе с девушкой, которая умеет слушать и видеть суть — была выполнена на отлично.
Глава 15. Ана
— Он принёс тебе футболку? В кафе? И вы просто… говорили о его магазине? — Элиза смотрела на меня, как на инопланетянку, разморозившуюся после тысячелетнего сна. Мы сидели в нашем привычном месте в пекарне, и я только что закончила сухой, без эмоциональных всплесков, отчёт о вчерашней встрече.— Ну да. Футболку. Разговаривали. Он оказался очень… нормальным, — сказала я, разламывая круассан.— «Нормальным»? Тим Рид? Тафгай «Дьяволов», который на льду внушает ужас, а в жизни развозит футболки и пьёт американо? Ана, это не нормально! Это чертовски мило и совершенно не вписывается в образ! — Она закатила глаза, но в них горел неподдельный интерес. — И что, он пытался быть романтичным? Делал комплименты?— Нет. Ничего такого. Он рассказал про свой город, про то, почему магазин так назвал. Слушал, когда я говорила о работе. Был… внимательным. Не как парень, который пытается произвести впечатление. А как человек, которому просто интересно.Элиза задумчиво прихлёбывала капучино.— Хм. Интересно. Значит, внутри этого доброго циклопа живёт ещё и философ-предприниматель. Ладно, допустим. А что ты почувствовала? Кроме того, что он «нормальный»?Я замолчала, вглядываясь в свою чашку. Что я почувствовала? Спокойствие. Отсутствие необходимости играть какую-то роль. С ним не нужно было быть ни загадочной художницей, ни восторженной фанаткой. Можно было просто быть собой. Той, кто наблюдает и замечает детали. И он это ценил.