Тишина между нами на секунду сгустилась, стала значимой. Я протянул руку через стол, и она положила свою ладонь в мою.— Это было… хорошо, — сказал я, не находя более точных слов.— Да, — она кивнула. — Хорошо. Не слишком быстро?— Для меня в самый раз, — честно признался я. — Я не из тех, кто мчится сломя голову. Я привык всё делать основательно.— Знаю, — её глаза блеснули. — Видела, как ты полки в магазине выставлял. С замером по уровню.
Мы заказали ещё по кружке и десерт — кусок тёплого яблочного пирога на двоих. Говорили уже не о делах, а о мелочах. О том, какой фильм она посмотрела на днях, о моём первом неудачном опыте катания на коньках в детстве (я упал так, что слышали в соседнем посёлке). Смеялись. Было легко. Непринуждённо.
Когда мы вышли, уже совсем стемнело. Снег шёл тихо, большими хлопьями. Я проводил её до того же угла.— Спасибо за вечер, — сказала она, повернувшись ко мне. Снежинки таяли у неё в волосах.— Взаимно, — я стоял, не зная, стоит ли пытаться поцеловать её снова. Боялся спугнуть эту хрупкую, только что родившуюся близость.
Но она сама сделала шаг навстречу, поднялась на цыпочки и коснулась моих губ. Быстро, легко, как снежинка.— До завтра, Тим.— До завтра, Ана.
Я смотрел, как она уходит, и снова поймал себя на этой глупой улыбке. Вечер прошёл без громких слов, без страсти, почти без прикосновений. Но он был идеальным. Потому что мы не играли в любовь. Мы её строили. По кирпичику. По тихому слову. По взгляду через стол в кафе. И каждый такой вечер делал фундамент прочнее, а будущее — яснее и ближе. Я шёл к своей машине, и даже холодный вечерний воздух казался сладким. Потому что в нём уже витал запах её духов и обещание всех завтрашних вечеров, которые были ещё впереди.
Глава 27. Дин
Идея созрела утром, после той странной, чистой тишины, что осталась в голове после её пробы. Не план, не расчёт. Просто мысль: поговорить. Не о хоккее, не о том, что она увидела на парковке. О чём-нибудь ещё. О тех эскизах в магазине Рида. О музыке. Просто чтобы услышать её голос, направленный не в пустоту арены и не на Рида, а на меня. В обычной жизни.
Я даже представил, как это может быть. Не в кафе — слишком публично. Может, просто погулять. Сказать: «Вы не против пройтись?» Она бы, наверное, удивилась, но не отказала. Она из тех, кто сначала наблюдает, а потом решает. И мы бы прошлись молча первые пять минут, а потом нашли бы тему.
Я тренировался с этой мыслью в голове. Она придавала движениям какую-то новую, чёткую резкость. Сегодня я не просто отрабатывал броски — я метил в цель. И цель была не в сетке ворот. Она была где-то там, за стенами арены, в её тихом, внимательном мире.
После душа я уже достал телефон, пролистывая контакты в поисках номера, который, конечно, у меня не был сохранён. Нужно было бы спросить у Рида или у Майкла. Это вызвало бы вопросы, но я был готов на них ответить. Или просто соврать. «По поводу выступления».
И в этот момент телефон завибрировал в руке. Не неизвестный номер. Джулия.
Ледяная волна раздражения тут же накрыла всё тёплое, зреющее внутри. Я сбросил. Она позвонила снова. И снова. Упрямо, как всегда. В третий раз я ответил, голос был плоским, как лёд.