— Ну, он-то у нас серьёзный малый, — с одобрением протянула Элиза. — Не разбрасывается словами. Если сказал «пожизненно», значит, так и будет. Мне нравится. А ты как?
Я замолчала, глядя на свои пальцы, испачканные синей пастелью. Потом честно призналась:— Я… боюсь.— Чего? Что он, дурак, тебя бросит?— Нет. Не этого. — Я обвела взглядом мастерскую: десятки начатых холстов, скетчбуки, пачки заказов от новых клиентов после того вирусного выступления, планёрка «Дьяволов» в календаре. — Я боюсь, что не потяну. Всё это. Выступления, тренировки, промо, плюс мои заказы, плюс… он. Как всё совместить? Чтобы никого не подвести. Особенно его.
Элиза помолчала, что с ней бывало редко.— Слушай меня, дурочка, — наконец сказала она, и в её голосе зазвучала редкая мягкость. — Ты же не одна теперь. У тебя есть этот дубоватый щит в лице твоего хоккеиста. Он не для того годами тренировался, чтобы не понимать, что такое режим, график и жертвы ради дела. Он тебя в этот контракт сам и привел. Он первым не даст тебе сгореть.
Она была права. Я это знала умом, но душа всё равно металась. Страх подвести, не соответствовать, не успеть — старые, знакомые демоны.
Разговор с Элизой меня и успокоил, и взбудоражил. Оставшись одна, я попыталась погрузиться в работу — эскиз афиши для детского благотворительного матча. Но линии не клеились. Мысли возвращались к графику: завтра — встреча с хореографом клуба, послезавтра — отправить готовые иллюстрации издательству, в субботу — домашний матч и моё выступление. И где-то в промежутках — он. Тим. Которому тоже нужны тишина, поддержка и просто присутствие, а не вечно уставшая тень.
Тревога, тугая и беззвучная, начала сжимать виски. Я отложила карандаш, закрыла глаза. И в этот самый момент под окном мягко заурчал двигатель. Знакомый, низкий звук его внедорожника.
Сердце ёкнуло — уже не от страха, а от чего-то тёплого и стремительного. Я подбежала к окну. Он уже выходил из машины, подняв воротник куртки против вечернего ветра. В руках — два бумажных стаканчика. Он не звонил, не спрашивал, можно ли. Он просто приехал. Потому что знал. Чувствовал. Или просто потому, что захотел быть рядом.
Я пулей слетела вниз, даже не накинув куртку, распахнула входную дверь подъезда. Он как раз поднимался на последнюю ступеньку.
— Замёрзнешь, — сразу сказал он, увидев меня в одном тонком свитере. Его взгляд, изучающий, мгновенно всё считывающий, скользнул по моему лицу. — Всё в порядке?
Вместо ответа я шагнула к нему, вжалась лбом в прохладную ткань его куртки, обняла за талию. Он пахнул морозным воздухом, свежемолотым кофе и… домом. Так не пахнет ни одно место, только человек.— Нет, — прошептала я в куртку. — Всё сложно. Я ничего не успеваю. Боюсь всё испортить.
Он поставил стаканчики на подоконник лестничной клетки. Его руки, большие и тёплые, обняли меня, прижали крепче.— Ничего не нужно успевать, — его голос вибрировал у меня над ухом, низкий и успокаивающий. — Кроме одного. Дышать. Всё остальное — разберём по полочкам. Вместе.
Он отстранился ровно настолько, чтобы взять меня за подбородок и мягко заставить поднять голову. Его глаза были спокойны и абсолютно уверены.— Ты — главный проект. Всё остальное — задачи. Их решают по очереди. Поняла?